Не так давно манга Тацуки Фудзимото «Человек-бензопила» завершалась спорным финалом, в котором читатели увидели перенарезку как времени, так и тел. Тем интереснее проследить то, как в течение всего произведения изменялась и трансформировалось отношение техники, тел, спаек демонического и человеческого.

Основная абсурдность и трагичность «Человека-бензопилы» заключается в том, что любовь — каким бы спонтанным и нежным ни было ее проявление — никогда не может быть отделена от механизма, который ей придает форму: желание становится средством обмена, привязанность — валютой выживания, а искренность — тактической позицией в экономике ран, так что каждое признание в чувствах несет на себе абсурдный груз собственного противоречия, будучи одновременно подлинным и инструментальным, мимолетным и роковым. Дэндзи, чьё сердце является одновременно органом и объектом, узнает, что любить — значит подчиняться циклу откровений и увечий, где нежность принимает ритм расчленения, а близость — структуру засады; как будто сердце, уже не метафора, а машина, все еще может мечтать о том, чтобы быть человеком.

Об этом поговорим на лекции Михаила Федорченко — выпускника аспирантуры Центра практической философии "Стасис", автора канала о ксенокибернетике Machinic Embodiment, независимого исследователя материальности.